Дата: 8 января 1980
Место проведения: Эспаньола, Нью-Мексико
Я понимаю основную проблему: проблема наркотиков — это не проблема в том виде, в каком мы ее воспринимаем, это лишь симптом. Симптом того, что люди несчастны, подавлены, у них нет ценностей и нет альтернативной интеллектуальной, подкрепленной компьютерами возможности понимать окружающую среду и обстоятельства в меру своих способностей. Другими словами, Америка — великая нация в полном беспорядке, мы живем в хаосе, о котором не говорим. У нас нет никакой культуры, а мы рассуждаем о ней. У нас нет никаких ценностей, а мы рассуждаем о них. Мы — нация эксплуататоров и кровопийц.
Мы отдали врагам лучшие технологии, которые у нас есть, и теперь они могут уничтожить нас без какого-либо сопротивления с нашей стороны. Мы передали Советскому Союзу компьютеры, с помощью которых они могут превратить Соединенные Штаты Америки в тлеющий пепел всего за тридцать две минуты — вот в каком положении мы находимся. И мы заставили Иран поднять цены на нефть, потому что банк «Чейз Манхэттан» заработал на этом пятьсот миллиардов долларов — вот что такое Америка сегодня.
Так что, если вы пьете, тупеете, убиваете себя — это часть американской игры. Но действительно ли вы этого хотели? Вот в чем вопрос. Никого не волнует, никто в этой стране ни о ком не заботится. Если вы захотите напиться или принять наркотики и упадете на улице при температуре -20°C, уверяю вас: пока вы не умрете, никто не подойдет к вам и не скажет ни «привет», ни «прощай». Таково сегодняшнее состояние умов в этой стране.
Но в некоторых местах людям, которые следуют старым традициям, не все равно. И именно благодаря их участию мы сейчас собрались здесь и стараемся разработать некую систему. Потому что в Соединенных Штатах есть люди, которые глубоко обеспокоены, они хотят жить с гордостью, с ценностями, счастливо, быть здоровыми и святыми. Они все еще помнят, что мы основали эту страну, несмотря на все убийства, которые совершили, но все же сказали: «Мы верим в Бога».
На мой взгляд, все очень просто. Мы истребили индейцев и привезли чернокожих из Африки — вот до чего мы дошли. Мы относились к мексиканцам как к чужакам, и в итоге в Соединенных Штатах воцарился расизм. Если взглянуть на двухсотлетнее национальное развитие этой страны, у нас был великолепный период расцвета, когда мы могли стать кем угодно, но мы потратили впустую две трети этого времени. Сегодня мы на грани войны, и все эти вопросы: кто наркоман, а кто нет; кто индеец, кто англосакс, а кто испанец, станут второстепенными... Все это больше не будет иметь значения. Мы будем смотреть, где у нас есть убежища и что мы можем с ними сделать, кто знает правила первой помощи, кто и за что будет отвечать, как мы будем распределять запасы и как справляться со всем остальным. Нам, как нации, придется затянуть пояса. И каждый из вас — часть этого процесса.
Я не собираюсь сбегать в тот момент, когда на нас посыплются бомбы. Вам придется остаться здесь и привести себя в форму. Помните: страна, которая в мирное время не готова к войне, всегда будет разрушена. Такова цена свободы, потому что без труда свободы не бывает. И я понимаю эту боль, я путешествую по всему миру, 300 дней в году я нахожусь в самолете, в этом нет никакой проблемы. И имейте в виду, что Европа ничуть не лучше вас. Не обольщайтесь, будто вы единственные, кто сидит на наркотиках: у русских эта проблема стоит острее всего. Они даже обращались ко мне во Франции с просьбой приехать, организовать программу реабилитации наркозависимых и поделиться опытом, а я ответил им: «Знаете, у меня полно дел в Соединенных Штатах, не думаю, что смогу выкроить время».
У них проблемы посерьезнее ваших: вы в депрессии только потому, что сами этого хотите, а у них нет другого выбора, кроме как быть в депрессии, потому что там — тотальный, жесткий контроль. Если они решат, что все население должно носить синие джинсы — только в них вы и будете ходить. И они заставляют вас делать вещи... Понимаете, в районе Украины — а это крупнейший производитель пшеницы — они приказали населению не стричься в течение шести месяцев и все были вынуждены подчиниться.
Но сегодня, когда мы собрались здесь, я пришел, чтобы сказать вам кое-что другое: вы — коренные жители этой земли. Вы ходили по ней как короли, у вас была гордость, ценности, культура и не было никакой выпивки или чего-то подобного. Я изучил вашу древнюю культуру, и то, что вы делаете — каждый, кто принимает наркотики, будучи индейцем и называя себя индейцем... Это происходит просто от глубочайшего отчаяния. Потому что, когда не знаешь, что еще делать — время становится твоим врагом.
Время — это друг, и время — это враг. Если вы не знаете, как провести время, вы не знаете, как жить, это фундаментальная проблема. Когда люди смотрят на вас как на граждан второго или третьего сорта... Самое забавное то, что на меня они смотрят как на четвертый сорт, а я на них — как на восьмой сорт. Потому что я прекрасно знаю, что у них в головах.
(Смех учеников).
Вот один случай. Однажды я летел в самолете, кто-то подозвал меня и спросил: — Почему вы так одеты?
Я ответил: — Потому что мне так удобно.
— Но кто вы такой?
— Американец.
— Вы коренной житель?
— Нет.
— О, вы приехали в эту страну?
— Да, я был достаточно мудр, чтобы приехать на сто лет позже вас. Потому что я знаю современную Америку даже лучше, чем вы.
— О, простите, простите.
Я ответил: — Вам должно быть стыдно, потому что вы американец, а разговаривать не умеете.
Мы сели. Почему я смог так лихо поставить его на место? Потому что я знал свои ценности, я знал, кто я такой. Ваша проблема — не в наркотиках, не в том, что вы индейцы или англосаксы, не в том и не в этом. Ваша проблема в том, что вы не знаете, кто вы такие и точка.
Ту же самую проблему я видел у белых, у черных, у латиноамериканцев. В Большом Лос-Анджелесе живет пятьдесят миллионов человек, я вижу их всех и обнаружил, что основная проблема заключается в том, что человек не знает, кто он такой. Как вы собираетесь это выяснить? Это и есть тот «крестовый поход одного человека», который я начал десять лет назад. Мы пишем «Мы верим в Бога», но мы не верим в самих себя. А если мы не верим в себя, мы не можем верить в Бога. Мы не знаем, кто мы, мы не в состоянии понять, кто другие, и поэтому нет никаких отношений. Человек — социальное существо и естественно, что отсюда возникает столько депрессий, боли и непонимания.
Наше национальное достояние оценивается в три триллиона долларов — это реальные производственные мощности, но сегодня мы, американцы, в три раза несчастнее, чем пятьдесят лет назад. Мы могли бы полностью обуздать инфляцию, но я уверяю вас: мы этого не сделаем. Никто не собирается ее контролировать. Чтобы сбалансировать эту инфляцию, мы скоро развяжем войну. И теперь каждый — будь он хоть бродягой, хоть недотепой, это неважно — должен встать и воспользоваться своим правом голоса, чтобы спасти свою страну и самих себя от катастрофы. Это в равной степени относится и к тем, кто занимается политикой, и к тем, кто от нее далек. Потому что, если мы отправим пятьсот свиней в Вашингтон, все, что вы получите обратно — это свиной навоз. В этом и заключается суть политики.
Будучи человеческими существами мы должны подняться с низшего уровня. Мы должны сказать себе или написать на бумаге прямо: «В чем мои слабости?» — и начать борьбу. Человек, который не может прогрессировать, не может бороться со своими слабостями. Вы отлично понимаете, я не одеваюсь как обычный американец — посмотрите на меня. Я не ем как нормальный американец, я не хожу и не говорю как американец, но, клянусь Богом, есть сотни сенаторов, которые приходят в ярость, когда я начинаю разговаривать с ними. Когда я разговариваю с некоторыми членами конгресса и представителями определенных сообществ, я пугаю их до смерти. Потому что я знаю правду, и они понимают, что я ее знаю. Они знают, что у меня хватает смелости говорить это открыто и прямо в лицо. И они знают, что мои слова говорят за меня. В этой стране все еще имеет значение, можешь ли ты работать и делать это хорошо. Здесь все еще есть места, где тебя слышат, где ты можешь говорить и действовать с абсолютной свободой и человеческим достоинством. И это именно то, о чем мы сейчас говорим.
В противном случае я могу прийти и прочитать вам лекцию, рассказать вам все о том, насколько опасны наркотики и что вы не должны их принимать, или насколько они не опасны и что вы должны их принимать — потому что в этой стране существует колоссальное лобби, которое заставляет людей употреблять наркотики. В этой стране говорить что-то против этого — пустая трата времени, настолько сильное это лобби.
Возьмите журнал «Время Индии», возьмите любую газету и посчитайте по страницам: сколько страниц отведено под выпивку, сколько там общественной пропаганды в пользу пьянства. А потом мы сидим здесь и рассуждаем, что алкоголь — это проблема. Ну, конечно, проблема налицо. Посмотрите любое вечернее шоу, любой фильм и просто засеките, сколько минут они побуждают вас есть и пить спиртное.
Что касается коренных жителей Америки, проблема очень проста: в течение последних двухсот лет мы хотели, чтобы вы были бродягами, и это — национальная политика. Если вы хотите поддаться этой тенденции, которая является абсолютно национальной политикой — загнать их в резервации, давать им еду, а если они пьют, то это очень хорошо — тогда я задаю вам сегодня вопрос: вы действительно этого хотите?
Вы можете поискать ответ в собственном сердце. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь проблемы, если вы этого хотите. Мой подход к жизни заключается в том, что нет ничего хорошего и ничего плохого, лишь наши мысли делают вещи таковыми. Я пришел сюда, чтобы поделиться с вами или спровоцировать вас только на одну мысль: давайте сами решать, о чем нам думать. Потому что на национальном уровне наше мышление загрязнили, оно разрушено. Мы сейчас находимся в Санта-Кларе, она, наверняка, существовала еще до появления Соединенных Штатов. Здесь жили люди, и они не изнывали от скуки, не были тупыми, не были пьяницами, алкоголиками или неудачниками. Почему же они стали такими сейчас?
Все дело в том, что у них отняли культуру, а что делать с новой — они не знают, и возник разрыв. В этом и заключается главная проблема. Вашу проблему невозможно решить западными методами. Ее можно решить, только если вам вернут ваши собственные методы. Вашу проблему не решишь вестернизацией — ее можно решить только «индианизацией». Но в Вашингтоне нет никого, кто хотел бы, чтобы вы вернулись к своим корням. Поэтому вы должны сделать это сами. И вы это сможете! Ведь когда мы только начинали, мы были молодыми людьми без гроша за душой, без рекомендаций из банков; мы выглядели странно, одевались странно, вели себя странно — мы были настоящими чудаками.
(Смех учеников).
Когда кто-то говорит нам, кто мы такие, мы отвечаем: «Мы — чудаки». А что вы делаете? Мы смотрим на суперчудаков. Наша задача — сделать из суперчудаков простых чудаков.
(Смех учеников).
Вот в чем наша работа: они говорят, кто мы такие, а мы говорим — мы Кхалса. Что вы делаете? Мы исцеляем больных людей, вот что мы говорим. Разница в том, что у нас нет Бюро по делам индейцев. Но если мы когда-нибудь вырастем как народ, то единственное агентство, которое мы упраздним, будет Бюро по делам индейцев. Не потому, что оно влияет на нас, а потому, что оно говорит индейскому народу, что будет заботиться о них, а это противоречит тому факту, что они должны заботиться о себе сами. Вот в чем заключается фрустрация. Люди в Вашингтоне знают об этом, но вы, живущие на этой земле так долго — можете ли вы снова подняться и начать жить, как раньше?
Я служил командиром вооруженной охраны, и одна из команд, которые я всегда обожал, была: «Вольно!». Вот и все — одно это слово, и все возвращается в исходное состояние. Когда я буду на плацу, я создам ситуацию, где с огромным удовольствием выкрикну: «Вольно!» — знаете, как это звучит.
(Громко выкрикивает команду).
Это и означает — «Вольно!».
Вы не можете понять это умом, но команда (внутренняя команда вашего существа) — она понимает. И я пришел сегодня сказать вам: «Вольно!»
(Вернитесь в исходное состояние).
Это единственный способ выбраться из этой бессмыслицы. Это единственный способ обрести смысл.
Я работал в организации под названием «Здоровые, Счастливые и Святые», и то, что я сделал — я дал им дхарму. Они спросили меня: «Почему?». Я ответил: «Потому что небо слишком высокое. Давайте не будем лгать друг другу: давайте сделаем это и возьмем свое». Поэтому я дал им дхарму — и сегодня мы народ. Мы — духовная нация среди наций Америки, мы — суверенная нация среди многих наций в Америке. Америка — это колыбель суверенитета и дом для наций. Не подрывайте престиж Америки.
Америка не сделала вам ничего дурного. Она никогда не подводила вас. Вас подвело правительство, вас подвела бюрократия, но не Америка. Ведь это все та же старая добрая земля, по которой вы ходили, на которой жили и растили своих детей с достоинством, божественностью и гордостью. И вы можете сделать это снова — точно так же, как сделали мы. Мы ваши соседи: мы смотрим на вас, а вы можете смотреть на нас. Мы можем делиться многим, если вы захотите. Мы родились не для того, чтобы стать для вас очередной «индейской административной бюрократией». Мы — молодые, красивые люди, которые живут своей жизнью с подлинной гордостью. И наше управление — это наша любовь, наш собственный труд и наша воля быть теми, кто мы есть.
Я чувствую, что вы способны на то же самое — при условии, что вы захотите прислушаться к своему сознанию и к своей истинной природе: «Вольно!». Вы никогда не станете англосаксами. Вот я — американец, верно? У меня есть паспорт, у меня есть все. Когда меня спрашивают: «Кто вы?» — я отвечаю: «Я американец».
— А откуда вы родом?
— Из Индии.
Они никогда не признают меня американцем. На бумаге — да. По документам я гражданин Соединенных Штатов Америки, но в реальности я все так же индиец. И я сказал: «Ладно, я до вас доберусь! Я создам столько таких же, как я, что вы хоть и поздно, но поймете, на что способен человек».
У вас есть наследие, у вас есть культура, у вас есть ценности, вы знаете, как управляться с этой землей: вы жили здесь веками и веками. Поэтому нет никаких причин для страданий! Вы можете вернуть свою гордость и сотворить рай или жить в аду. Мы ваши соседи, и мы будем присматривать за вами. Потому что, честно говоря, «там наверху» (в Вашингтоне) нет никого, кто собирается помогать. Но ТАМ, Наверху (в Божественном), есть Тот, кто все еще может оказать помощь. Начните смотреть вверх, а не «туда» (на власти). Никто не может обрести ничего, кроме как из своего собственного рая.
Я пришел сюда просто для того, чтобы вдохновить вас одной простой мыслью: нет никаких причин для недопонимания, мы ваши ближайшие соседи. Когда я управлял ранчо, всякий раз, прежде чем выехать на шоссе, я видел знак: «Вы въезжаете на территорию Пуэбло Санта-Клара». Этот указатель напоминает нам, кто наши настоящие соседи, и мы очень вами гордимся.
Не думайте, что у вас какие-то особенные проблемы с наркотиками — нам всем нужно лечить наших детей, мы сами прошли через все это. Вы еще даже не видели таких наркотиков, с какими мы спали вповалку, целыми мешками!
(Смех учеников).
Мы знаем об этом все. Вам не нужно ничего нам объяснять, мы знаем всю ту боль, которую они причиняют, и все остальное. Но в то время у нас не было понимания, кто мы такие — вот почему у нас были наркотики. Как только мы осознали, кто мы есть, мы стали говорить людям: «Нет!». Вы можете поверить в такую перемену? Вот насколько мы изменились, и точно так же можете измениться и вы.
Большое спасибо за ваше терпеливое внимание, мне было приятно прийти сюда. Пару лет назад я уже бывал здесь, в вашем каньоне с большой группой. Мы приехали сюда медитировать и реабилитировать наших людей, но в те дни не все из них были «чистыми», и ваше Пуэбло попросило нас уехать через два дня — потому что некоторые из наших были сильно «под кайфом». Но именно это дало нам шанс стать вашими соседями.
Буду рад ответить на любые вопросы, которые вас интересуют, если таковые имеются.
Ученики: (———).
Йоги Бхаджан: Сикхизм — это совершенно уникальная религия. Она зародилась в Индии 510 лет назад. Основателем ее был Гуру Нанак. Люди признают его воплощением Бога, хотя по характеру он был очень прост. В то время встретились две стороны духовного пути. Изначально были иудеи; из иудаизма вышло христианство, из христианства — ислам, из ислама — суфизм. С другой стороны, от ариев произошли Маурьи, от Маурьев — Гупты, от Гуптов — буддисты, от буддистов — Санатани. И в момент рождения Гуру Нанака произошло слияние этих двух духовных миров.
Он сказал людям: «Религия — это наука о реальности», и мы согласны с этим. Каждый может иметь свою веру, нам все равно. Но если вы не проживаете опыт реальности в своем сознании и на практике не знаете, что такое Бесконечность Бога — вы лицемер и формалист, вы не настоящий. Смысл религии в том, чтобы вы получили опыт, и этот опыт должен дать вам силу. Нет ничего страшного в том, чтобы попасть в беду, но недопустимо из нее не выбраться. Тяжелые времена могут ударить по любому человеку, но превратить их в добрые времена — во власти человека, и это возможно, только если вы верите в себя, а верить в себя можно, лишь имея дух внутри.
Вы знаете: те, у кого нет духа внутри, вынуждены принимать 40-градусный спирт снаружи — вот и получается «одухотворенный» алкоголик. Но это не решает проблему. Так родилась одна из восьми мировых религий. Сегодня ее практикуют около пятнадцати миллионов человек. Это очень трудолюбивые люди, их можно встретить повсюду. И Соединенные Штаты как религиозная организация нам многим обязаны.
Вторая мировая война не могла бы быть выиграна без вооруженных сил Кхалсы. Мы несем ответственность за разгром Роммеля в Африке и завоевание Италии для свержения Муссолини. Наши подразделения первыми вступили в бой за Берлин и вошли в него раньше любых других союзных войск. Люди, служившие в армии, прекрасно понимают: мы — воинственная нация. Мы мирные люди, пока нас не трогают. Но когда нас беспокоят, мы идем до конца, чтобы восстановить равновесие — неважно, кто перед нами. Мы предпочитаем жить с достоинством или не жить вовсе. Мы не верим в то, что нужно сидеть и ждать спасителя — мы и есть те самые спасители. Это базовые ценности, на которых мы строим свою жизнь.
Да?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Мы владеем полным набором техник медитации. Что такое медитация? Это не обряд, это способ сбалансировать работу полушарий головного мозга и привести в порядок нервную систему. Как мы это делаем? Железы — хранители здоровья. С помощью медитации мы контролируем их секрецию и работу. Мы можем предоставить столько практик, сколько захотите. Мы очень открыты в этом вопросе. Когда имеешь дело с депрессивными людьми, сам невольно впадаешь в уныние. Я же работаю от двадцати до двадцати двух часов в день, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году — плюс четвертинка в високосном году! Я летаю триста дней в году, выступаю перед разными собраниями.
Хотите шутку? Я вылетаю утром, прилетаю в пять вечера, переодеваюсь и в шесть часов уже должен выступать на семинаре. Никакого синдрома смены часовых поясов, ничего подобного. Какая разница? Достаточно лишь немного изменить характер дыхания и контролировать его ритм — и вы станете совершенно другим человеком, чем были раньше. Эта технология доступна в любом объеме.
Мы передаем наше учение именно как науку — с полным логическим обоснованием и аргументами. Вы можете взять литературу или задать любой вопрос, мы открыты для всего, потому что вы наши соседи. Так что в этом нет никаких проблем. Ну же, взбодритесь! И чего вы такие тощие?
(Смех учеников).
Я не собираюсь выглядеть иначе — я буду выглядеть именно так, как сейчас.
Да?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: О, забудьте об этом!
(Смех учеников).
Я еще десять лет назад сказал, что мы готовы к войне. Десять лет назад мы решили каждый год приезжать на эту землю и жить без всяких удобств в палатках и походных лагерях. Прошло десять лет, и мы подготовили наших людей к приходу того времени, которое нас ждет. Теперь у нас есть земля в этих горах — мы собираемся обустроить ее как убежище для женщин и детей. Нужно сделать так, чтобы мы могли прокормить своих людей, потому что это естественные природные условия, где можно выжить. Вы говорите про десять лет? Да вы увидите, что произойдет уже через пять! Даже губной помады в магазинах не останется.
(Смех учеников).
Когда кровь перестает циркулировать — мы замерзаем. Все изменится капитально. Мы не можем допустить, чтобы наше послание и наши друзья повсюду исчезли, и поэтому нам придется пойти навстречу той части мира, которая вознамерилась противостоять нам. Это потребует больших жертв. Если мы попытаемся уклониться от войны, это обойдется не дешевле, поверьте мне.
Прошли те времена, когда можно было просто расслабляться, ездить себе за рулем, ничего не делать и ни о чем не беспокоиться. Предстоящие десять лет — настоящий вызов. Посмотрим, какова наша судьба.
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Индия знала религиозные гонения лишь однажды — когда ее завоевали сначала тюрки, а затем мусульмане. За те две тысячи лет преследования были именно такими: представьте, что здесь в Пуэбло, где живет индуистское население — любых десятерых здоровых мужчин могли забрать, чтобы слить их кровь для охотничьих псов короля, а их плотью накормить других хищников. Вот через какие истязания прошла Индия. В остальное же время религия там свободна как ветер.
Как сикхи, мы прошли через самый беспощадный период религиозных гонений, когда не было места равновесию: людей варили заживо, детей разрезали на части, а из их конечностей делали «гирлянды» и вешали на шеи матерям. Матерей связывали в бамбуковых корзинах, чтобы они задохнулись от голода. С людей заживо сдирали кожу, оборачивали их в нее и зашивали, чтобы они умерли от удушья. Людям связывали руки и ноги вместе и зажаривали на огне, словно туши поросят. Такие преследования были в порядке вещей. Но это происходило лишь в те несколько столетий и с тех пор не повторялось.
Индия — страна религий, там есть все. Если вы решите серьезно заняться исследованиями, то обнаружите, что все ваши индейские ритуалы родом оттуда. Пять тысяч лет назад, когда на той земле (в Индии) кипела великая война, через Аляску в Америку пришли пять миллионов человек. Вот кто вы такие на самом деле. Ваши исконные привычки — жарить лепешки, печь хлеб и все прочее — во многих районах Индии по-прежнему так делают.
В Индии есть места, куда если вы приедете, то забудете про свое Пуэбло Санта-Клара — вам покажется, что вы именно там, где должны быть. У них такие же печи, такие же саманные дома, которые сейчас, пожалуй, стоят очень дорого. У них системы отопления в точности такие же, как здесь. Их рацион в основном состоял из того же... мясо было внедрено в основном Западом или через охоту. К сожалению, в Индии до сих пор доступно так много овощей, что шестьдесят процентов населения — вегетарианцы. Но наши ритуалы, наши традиции и наша культура по-прежнему точно такие же; в племенах наши танцы танцуют в точности так же, как это делаете вы.
В прошлый раз я видел ваш танец оленя — я видел точно такой же танец там. Я знаю ваш танец орла, я видел его в точности таким же, с теми же самыми перьями один в один. Поэтому я, зная обе культуры, понимаю, как много у них общего. Это свободная земля, очень древняя земля, как и эта часть света.
Спасибо. Есть еще вопросы?
Да?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Да.
Ученик: Да.
Йоги Бхаджан: Индийская музыка, у нас ее много.
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Хорошо, вы принесли какую-нибудь кассету?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: У индийской музыки есть базовая мелодия и технология, она называется наад. Целью создания индийской музыки была радость, наслаждение. Танец и музыка пришли из Индии для двух целей: одна — чтобы расслабиться, а вторая — чтобы славить Бога. В этом был смысл индийской музыки. Индийская музыка до сих пор исполняется в наад, звук очень ритмичный, мягкий и очень умиротворяющий. У нас есть множество музыкальных тонов: существует музыка, при исполнении которой можно зажечь свечу без спички; есть музыка, с помощью которой можно вызвать дождь. Когда-то с помощью музыки управляли всеми пятью базовыми элементами природы. У нас есть традиционная музыка, я не знаю, принесли они кассету или нет.
Принесли? Мы и музыкантов своих не взяли, поэтому сделаем так: мы пришлем вам несколько музыкальных кассет в подарок, и вы сможете их слушать.
Да, у вас что-то есть, что это?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Да?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: О, структура семьи была разрушена телевидением...
Сторона Б
Вот вам и семейная структура. Теперь на телевидении такое «образование»: вам не обязательно иметь мужа или у вас может быть три мужа. И показывают, как славно она жила в Лас-Вегасе с двадцатью девятью мужьями и тридцатью шестью еще кем-то там... Это образование очень, очень нечестивое, лишенное святости. Если вы хотите уничтожить человека — лишите его святости. Если вы хотите разрушить отношения — создайте их искусственно; ничего не говорите, просто выдумайте их и отношения будут разрушены. И насаждайте отсутствие святости.
Знаете, у нас тут есть губернатор — забыл имя этого приятеля, как его звали?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Мистер (?). Он сказал нам: «Приходите, ваша земля — это наша земля, оставайтесь здесь, бла-бла-бла». Мы пришли, остановились там, но некоторым это не понравилось, и я знаю, кто это был. Они сказали совету: «О, это не святые люди, вы полностью ошибаетесь, бла-бла-бла». В конце концов пришел капитан из бюро по делам индейцев и сказал: «Значит так, совет не хочет, чтобы вы оставались здесь, уходите». Те же самые люди! Четыре дня мы были очень святыми людьми, а через четыре дня перестали ими быть, потому что кто-то так решил. И губернатор (?), и гранты, и все остальное... Он даже умолял совет: «Ради Бога, ради меня, позвольте этим людям остаться еще на два дня». А ему ответили: «Нет, вы ничего не понимаете».
Вот что разрушило семью. Что не так с индейской традицией? То, что они сделали — они разрушили семью. В тот момент, когда ваша семья разрушена, вы сами разрушены. Я хочу сказать, что они разорили ваше гнездо и велели вам лететь. Вы не умеете летать достаточно быстро, поэтому наступил хаос, и они преследуют вас. Вот что они делают, это очень простая психология. Сломайте их традицию, сломайте их убеждения, сломайте их веру. А что сделал я? Я дал людям традицию, веру и стиль, в котором мы живем.
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Ваш интеллект. Ваш интеллект, ваш созидательный интеллект зависит от того, сколько силы в вашем духе. Я имею в виду, что когда вы захотите стать кем-то, когда вы начнете созидать свое «Я», кто-то обязательно захочет вас разрушить, возникнет оппозиция. Каждому действию есть равное противодействие — это закон баланса. Вы думаете, у меня нет оппозиции? Есть тринадцать организаций, которые в открытую написали в ФБР, что хотят меня убить. Забудьте об этом! Они меня не убьют — это я их прикончу.
(Смех учеников).
Да кто меня может убить? Если я не захочу умирать, никто не убьет. Потому что на каждую позицию есть равная оппозиция, за любую выгоду полагается равная опасность. Но если у вас есть мужество или, как вы это называете, воля быть тем, кем вы хотите быть — ничто не сможет вас остановить. Ничто. Но у вас должна быть стратегия взаимодействия с окружением, должен быть план, статистика; нельзя просто прыгнуть в опасность и сказать «а-ля-ля», вы же знаете, что через пару минут задохнетесь.
Мы знаем, что в 1961 году было двадцать миллионов молодых американцев, которые протестовали — остался только один миллион. Их всех сожрала бюрократия. Так что если вы хотите быть кем-то — препятствий нет, просто платите цену. Наши люди не могут идти на войны, как (?)... а вы что здесь делаете?
(Смех учеников).
Что происходит? Они выглядят иначе, они выглядят так, будто за одну ночь вышли из церкви Иисуса Христа. Поэтому я дал им идентичность и разрекламировал эту идентичность по всему миру. Все в мире знают, что мы не пьем — так что нам делать в баре? Когда кто-то звонит мне и говорит: «Йогиджи, я был в таком-то городе и видел ваших людей, околачивающихся возле бара, что они там делали?» — я отвечаю: «Подождите, я проверю через две минуты».
Куда бы мы ни пришли, люди хотят знать, кто мы такие. И мы говорим им: «Мы Кхалса, могучая, могучая Кхалса» — это простая песня, которую мы поем. «Куда бы мы ни пришли, люди хотят знать, кто мы такие, и мы говорим им: мы Кхалса, могучая, могучая Кхалса». И этому мы учим маленьких, крошечных детишек. Мы создаем культуру, благодаря которой мы будем гордиться тем, что мы американцы, а Америка будет гордиться нами — это и есть МЫ (U.S.). Это работа, и вы должны выполнять ее как поклонение. Понимаете?
Верно?
Да?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Возьмите собаку, возьмите собаку и отрежьте ей хвост.
Ученик: У всего есть своя цена... (?).
Йоги Бхаджан: Так плати ее, детка, почему нет? Почему бы не заплатить цену, кто тебе мешает?
Ученик: Я имею в виду — в знаниях и смысле.
Йоги Бхаджан: А вы не думаете, что и нам придется платить цену? Разве мы ее не платим? Вам повезло — у вас есть законное право на определенный кусок земли, у нас этого нет. Это один плюс в вашу пользу и один минус в нашу. Но мы выживаем. Мы создали свои собственные предприятия, мы создали свои собственные доллары и центы, и мы платим. Мы даем «на чай» этим мерзавцам, даем им десять долларов — «оставь себе». Почему нет? Почему вы не можете заплатить цену, что в этом плохого?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Одна (?), которая стоит у меня в секретариате, обошлась в тысячу сто долларов. Я провел оценку — сегодня она стоит шестнадцать тысяч долларов. А вы ведь знаете, как делать (?). Разве нет?
Ученик: Да.
Йоги Бхаджан: У меня там стоит маленький гончарный горшочек, кто-то купил его за пятьдесят три бакса.
(Смех учеников).
Я заплатил за него, потому что он мне понравился. У вас полно баксов, но вы их не хотите. У нас здесь был ресторан, у нас было то-се, мы поняли, что это не работает, закрыли его и создали эту фабрику, деревообрабатывающую фабрику и сейчас мы на пороге ее расширения. Существует кустарное производство. Индия пережила двести лет британского рабства. Британцы не смогли полностью подчинить нас, потому что мы настаивали на кустарном производстве. И я думаю, для индейцев лучший шанс жить богато — это именно домашние промыслы и малые предприятия. Мы начинали фабрику в Лос-Анджелесе с шестьюдесятью долларами, а сейчас выпускаем продукции на триста миллионов долларов, и все наши люди трудоустроены — наши собственные люди. Месяцами напролет мы не получали зарплату, ничего не имели, работали и работали на голом минимуме — а сегодня каждый наслаждается результатом. Это единственный путь. И у нас до сих пор нет кредитов ни в одном банке. Эта фабрика, которая здесь находится... мы создали церковь, отрезав годовые бонусы, и если будет на то воля Божья, еще через год мы будем делать «кучу бабок», как они это называют.
У нас время на исходе или как?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Да, вы можете это включить?
Ученик: (———).
Йоги Бхаджан: Вы можете сами это записать.
Ученик: (———).
В классе играет музыка.
(На фоне музыки).
: Сначала происходит первоначальная настройка ритма.
